Хроники апокалипсиса (rex_net) wrote,
Хроники апокалипсиса
rex_net

Category:

Колокольцев ходил как мамочка — и кудахтал в мегафон: «Успокойтесь. Все будет хорошо»



10 лет назад, 11 декабря 2010 года, на Манежной площади Москвы, у стен Кремля тысячи людей собрались на стихийный митинг памяти болельщика «Спартака» Егора Свиридова. Они требовали объяснить, почему милиция сразу после задержания отпустила предполагаемых убийц Свиридова. Акция быстро перешла в столкновения: люди скандировали «Русские — вперед!», дрались с силовиками, били прохожих. А через десять дней после событий на Манежной с лидерами футбольных фанатов встретился премьер Владимир Путин, вместе с ними возложивший цветы на могилу Свиридова. Возможно, именно поэтому «Манежка» запомнилась многим как акция футбольных фанатов. На самом деле это был, скорее, «правый» бунт, а самые большие сроки за участие в нем получили члены запрещенной Национал-большевистской партии. Спустя 10 лет спецкор «Медузы» Максим Солопов поговорил с двумя из осужденных нацболов, лидером футбольных болельщиков, полицейским оперативником и фотожурналистом — о беспорядках на Манежной, о встрече фанатов с Путиным и о том, чем все это обернулось для участников событий.

ГЛАВА 1

«Я был спокоен — нас там не было»

28-летнего фаната «Спартака» Егора Свиридова убили в ночь на 6 декабря 2010 года в драке возле кафе на севере Москвы. Во время конфликта между компанией Свиридова и группой выходцев с Северного Кавказа 26-летний Аслан Черкесов выстрелил Свиридову в голову из травматического пистолета. Приятелей стрелявшего и его самого доставили в полицию, но утром в районном отделе Следственного комитета было решено взять под стражу только Черкесова, остальных отпустили. На следующий день, 7 декабря, примерно тысяча футбольных фанатов собралась возле здания Головинского отдела СК и двинулись шествием, перекрыв Ленинградское шоссе.

Александр Шпрыгин, известный также как Каманча, бывший глава Всероссийского общества болельщиков (ВОБ)

Сначала всколыхнула всех информация про само убийство. Это реально глупость сотрудников, которые им занимались. Просто настолько тяжкое преступление… Во-вторых, просто настолько внаглую отказ вынесли, и в-третьих — недооценили возможность резонанса через болельщицкую среду.

В итоге на «Соколе» или на «Аэропорте», где находится следственный отдел — туда первый раз все пришли. Ленинградку частично перегородили. Об этом шло по новостям.

ВОБ сделал заявление — как общественное объединение, занимающееся правами болельщиков. Я вообще на тот момент был не в Москве. Помню, мне позвонил какой-то новостной канал, и я комментарий по телефону дал, потом в кафе себя увидел по ТВ, там были титры «Президент ВОБ из Псковской области». Я в большей степени, конечно, с официальной точки зрения реагировал.

Позвонил тогдашнему командиру московского OMOHа, генералу Xaycтoву Вячеславу Васильевичу. Новости пошли, что фанаты дерутся с OMOHом, а мы осенью только с OMOHом в футбол играли у них на базе, плотно там общались. У нас был диалог, а там показывают — болельщики OMOH бьют. Я ему набрал и сказал, что это эмоции за погибшего товарища, но ВОБ видит решение вопроса через диалог. Это еще до Манежки.

Хаустов мне перезвонил, сказал: «Давай с Koлoкoльцeвым встретимся, ты не против?» [Владимир] Koлoкoльцeв на тот момент был главой ГУВД Москвы. И вскоре на Петровке, 38 случилась встреча Koлoкoльцeва, президента РФC [Сергея] Фypceнкo и представителей московских фан-клубов и объединений болельщиков.

Диалог прошел нормально, все всё высказали. Уже не вспомню детали, но речь шла о том, что следователь, который первоначально дело вел, отстранен, чуть ли не уволен, что все на контроле: виновные установлены и задержаны.

В день, когда были события на Манежной площади, официальные болельщицкие объединения туда идти не призывали: сайт «Фратрии» или сайт ВОБа или сайты других фан-объединений. Плюс на Речной вокзал с утра на место убийства [Свиридова] все подъехали — все фирмы, все объединения. На Манежную в соцсетях очень активно шли призывы: все тогда увидели, как можно через соцсети людей активизировать и собрать. По сути, там не было авторов обращений. Это все вылилось в «белые вагоны», когда в метро весь день избивали нерусских.

На Манежке собралась толпа и начала OMOH атаковать. Была там фанатского типа молодежь, но не основа — просто молодежь с окраин, из Подмосковья, которые прочитали призывы и пришли. Основа фанатизма московского это не инициировала никаким образом и там не была. Лидеров тогда, наоборот, возмутила ситуация, потому что у них менталитет: мы рулим процессом, а тут нашей аудиторией кто-то без нас управляет. У них ревность начинается.

Когда все уже произошло, мне звонки поступали бесконечно от СМИ, а я не знал, как комментировать. Я говорил: нет там болельщиков. Они говорили: да вы что? Там болельщики, посмотрите кадры, болельщики полицию бьют. Вот такая вот история происходила. Но я был совершенно спокоен и понимал, что нас никаким образом это не коснется, потому что нас там не было.

ГЛАВА 2

«Это был правый мятеж. Какие правые, такой и мятеж»

Утром 11 декабря несколько тысяч болельщиков «Спартака» и фанатов других московских клубов провели шествие на Кронштадском бульваре, возложив цветы к месту гибели Свиридова. Примерно к 15 часам того же дня на Манежной площади собрались люди, привлеченные призывами в социальных сетях на митинг, посвященный Свиридову. Есть разные оценки того, сколько людей собралось на площади: ГУВД Москвы называло цифру в пять тысяч, неофициальные источники — до 50 тысяч. Митинг быстро перерос в беспорядки — по официальным данным, в них пострадали 32 человека, 80 были задержаны.

Оперативник МВД, курировавший работу с молодежными экстремистскими группировками (анонимно)

Существует массовое представление, что это был бунт фанатов, но это не так. Организованных фанатских сил там точно не было — это был правый мятеж. Какие правые, такой и мятеж. За несколько лет до этого, в конце 2009-го — в 2010 году разные идеологи национализма писали, что следующая революция в России будет будет замешана на национальном вопросе. Это все было модно. Хотя кому я это все рассказываю — будто ты был на Марсе в то время.

История с убийством Свиридова была довольно быстро локализована. «Мясные» перекрыли Ленинградку. С этим быстро разобрались, кого надо — нахлобучили. Все друг другу все очень быстро объяснили. Фанатское сообщество быстро сказало: «Собственно, а мы чего? Мы ничего. Нам жаль, что его убили, но мы видим, что всех уже задержали и теперь нам требовать, собственно, нечего. Как будет суд идти — другое дело, а сегодня у нас никаких претензий нет». Так сказали фанаты.



Более того, они даже публично призывали не устраивать политические акции. Просто предложили всем приходить на поминки. Так, кстати, и вышло: фанатское сообщество пришло и осталось незамеченным. Когда на место убийства прибежали все эти Поткины, Демушкины, там уже не было ни одного фаната. Все было завалено венками.

Беседы были проведены со всеми. На Манежной не было ни одного лидера, ни одной фанатской группировки. Это была разрозненная правая сетевая среда, что у левых называлось «аффинити-группы». Был «Вконтактик», все призывы там были абсолютно анонимные.

Часть их авторов была установлена — это были какие-то сетевые дрочеры. Они были приблизительно такие же правые, как мы — летчики-истребители. Кто-то из Казани, какая-то телка из Питера. Люди никому не интересные, не помню даже, что с ними потом сделали. Что-то сделали, наверное.

Начиналось все достаточно тихо. На Манежной стоял ОМОН и человек 15 каких-то горлопанов. Это было примерно на углу, где Неглинка выходит и течет вдоль ямы. Они начали орать: «Один за всех и все за одного!», что-то еще, что там они кричат. Как-то затупили все — точнее, общественная безопасность.

Подошли еще люди, их стало не 15, а 30. Какому-то прохожему накатили по щщам [лицу]. Это тоже сошло им с рук. В итоге ОМОН столкнулся с тем, что перед ним стояла уже огромная толпа, а люди все подтягивались и подтягивались. Просто надо было вовремя начать задержания, но поскольку это была некая новая уличная технология, не были к этому готовы — растерялись. Медиа, цифровой век, вот это все.

Могу сказать — осенью следующего года в Подмосковье зарезали фаната. Парень там был неприметный, не статусный, он в очереди с кем-то поссорился, получил и помер. Но в соцсетях на ровном месте начала мутиться какая-то лютая история. Во всяком случае, по количеству репостов, лайков и прочих подписчиков ожидалась прямо какая-то вторая Манежка.

Когда они начали собираться, там только задержанных было человек 600, не считая тех, кого пинками затолкали в метро. Там не то что все закончилось быстро — там ничего не началось. Из метро выходит какой-нибудь чувак на Тор Штайнере и в клетчатой рубашечке, как мы любим, ему говорят: «Иди сюда! Куда? Туда». Все. Тогда же задержали и Поткина, и всех остальных.

Так что Манежка — это был вопрос просто не проработанной технологии. Ничего запредельного. Разве что у стен Кремля все было, поэтому медийно это получило огромный резонанс.

Важный момент: помимо этих сумасшедших аффинити-групп на Манежной появились нацболы. Нет, это была не капля в море — пришли старые проверенные люди. Такие, как [Кирилл] Унчук (его монолог читайте ниже — прим. «Медузы»). Не последние люди с точки зрения уличных акций. Была небольшая часть активненьких правых, но кто бы что ни говорил — нацболы там просто зажгли.

Есть видеокадры, как они бросаются на ОМОН — все как в золотые годы НБП. У правых не было никакого опыта столкновений с полицией, было очень много малолеток. Что они могли — пройтись «Русским маршем»? Ни у кого тогда не было серьезного опыта силовых акций, а нацболы тогда впрягались за любой кипеш, кроме голодовки.

Зачем Колокольцев туда поехал? Это вопрос не ко мне, а к пресс-службе МВД. Понятия не имею зачем. Наверное, чтобы послушать, что ему там будут кричать. Все же видели эти видеоролики — никакой роли он там не сыграл. Роль сыграл ОМОН, как и во все последующие и предыдущие разы: министерский ОМОН, городской ОМОН, резерв, штабной автобус. Все как обычно. Планы эти не меняются 150 лет. Кого-то разогнали, кого-то на сутки отвезли.

Человек в маске остался официально неустановленным лицом — он не опрашивался, не допрашивался. Говорят разное, но не будем ни на кого напраслину возводить. Кому надо, те знают, кто это был. Могу сказать, что это был не сотрудник [спецслужб или силовых органов].

Выводы были сделаны, и с тех пор государство так беззубо уже не выглядело ни разу. Вопреки рассказам про зверства московского ОМОНа, тогда еще не были готовы молотить людей — но теперь научились. Репрессий после этого никаких не было. За нынешние времена я не отвечаю, но тогда никто до такого не опускался. Сели нацболы, а фанатскую тусовку за что трогать? Там не было ни одного лидера болельщиков.

Бывший фотокорреспондент «РИА Новости» Рустам Бузанов

Для меня все началось на прощании с Егором Свиридовым. Там уже были слухи, что люди собираются на Манежную. Были менты, переодетые в штатское, мы с ними поболтали — они тоже были в курсе, что на Манежной люди собираются. После прощания мы с корреспондентом поехали на Манежную, там уже был ОМОН и митингующие.

Вначале они просто митинговали, жгли файеры, кричали, потом… Я не видел сам момент избиения, которое происходило под Охотным рядом. Я даже не уверен, мои ли это были кадры, когда ребят избивали, потому что со мной был еще корреспондент с камерой. Скорее всего, как раз избиение сподвигло всю толпу двинуться ближе к Манежу, где, собственно, происходили основные столкновения с ОМОНом. Я помню, что все куда-то ринулись. Со мной рядом проходил чувак, один из митингующих, у него был пистолет. Я не знаю, травмат или нет, но скорее травмат. Ребята были заряжены.

В самый пик столкновений мне прилетело. Мы стояли с ребятами-фотографами между колонной ОМОН и колонной митингующих. Я услышал крики, что-то там про журналистов, и получил пару ударов по голове кулаком — ничего серьезного. Меня Андрюха Стенин вытащил, как-то выдернул из толпы. Я стоял метрах в двух, наверное, от митингующих. Просто какой-то чувак налетел на меня сзади и начал бить по голове, вот и все. Это продолжалось недолго. Сразу меня Андрюха вытянул, и мы продолжили дальше работать.

Агрессия со стороны митингующих именно в сторону журналистов — я бы не сказал, что она была. Мой инцидент — это исключение, вроде больше никто не пострадал из корреспондентов. Может быть, я ошибаюсь. Были еще в метро избиения, по городу вообще, но это уже я не заснял.









В ОМОН кидали елочные игрушки. Елка там стояла, и они кидали в них елочные игрушки, снежками закидывали, кидались на заграждения. В какой-то момент ОМОН не выдержал, и начал. Была команда — захват. Парня положили, начали избивать дубинками. Но обычно пару ударов по ногам — и уводят в автозак.

Были задержания, но толпа не расходилась, и, так скажем, продолжала агрессивно быть настроенной в сторону милиции. Если бы захотели, могли бы разогнать, мне кажется. У них всегда есть средства — газ, дубинки — их много, короче, полный арсенал. Я думаю, много сочувствующих было еще со стороны ОМОН. Насколько мне известно, в среде околофутбольных коллективов тоже есть сотрудники милиции — не знаю, как сейчас, но на тот момент. Может, не хотели сильно мять друг друга.

У меня были кадры — какой-то майор парня выводил из толпы с окровавленным лицом и говорил: «Все нормально, все нормально». Стрельба была, но я не понимаю, из чего. По крайней мере, на видео слышны звуки стрельбы.

Нужно отдать должное ментам — они долго стояли и не предпринимали ничего агрессивного. Долго тянули. У них были все возможности, на мой взгляд, все это прекратить, но они пытались договориться. Если сам начальник московской милиции приехал и разговаривал с митингующими — это уже о чем-то говорит. После этого они же еще договорились в Кремле с Путиным.

В целом, если смотреть на этот съемочный день, у меня как у оператора — приятные воспоминания. По крайней мере, очень много красивых кадров было снято, как бы это не звучало цинично.

Нацбол Руслан Хубаев

Для нацболов это личная инициатива каждого была. Произошло убийство Свиридова. Сначала фанаты собирались на Ленинградском шоссе: я видел, как около тысячи человек маршировали в темноте с файерами, достаточно ярко и бодро. Всех это немножечко шокировало — именно организованность и массовость мероприятия.

11 декабря днем сначала было траурное мероприятие, тоже где-то в районе Речного вокзала. Его посетили наши ребята, кто более-менее к славянскому движу близок. Вернулись, сказали, что унылое говно. Я до последнего колебался — ехать или нет на Манежную площадь. Каждый поехал так, как посчитал нужным.

Я видел там знакомые лица, но они сами по себе присутствовали там, не как группа лиц. Сразу оговорюсь: националисты, которые себе в актив записывают это мероприятие, тоже там не представляли никого и ничего, разрозненные какие-то группы. У меня сложилось впечатление, что фанаты, фанатские лозунги, составляли наиболее значимую организованную группу, но, опять же, не были большинством. Хаотичное сборище. Все же ходят по улицам Москвы, стоят на автобусных остановках и, наверное, никому не хочется поймать четыре пули из травмата в голову.

Когда я пришел, там уже была толпа народа на площади. Краем глаза видел, как армянских подростков там бьют несколько десятков этих озверевших… Это не фанаты, а гопота полупьяная, которая пытается добраться до этих подростков. Менты — не ОМОН, а обычные, собственно, пепсы — пытаются сдержать их. Там реально пацанам лет по 15 было. Я материалы дела читал: эти пятеро подростков отмечали день рожденья. Один из них был русский. Вышли из кафе, а там весь этот движняк, их замесили. Они забрались под машину скорой помощи.



Первое столкновение с полицией началось, когда из толпы вышел какой-то безногий инвалид. Это был друг одного из моих подельников — Казевина. Он пытался выйти из толпы, а у них, видимо, был приказ — никого не выпускать. Его отталкивали, то ли он упал, то ли еще чего, но тогда начали в мусоров что-то кидать. Люди уже были заряженные негативно по отношению к ментам — убили человека, а убийцу выпустили. И тут менты, применяя насилие к инвалиду, накаляют обстановку.

В определенный момент нагнали ОМОН и дали команду оттеснять людей. Человек, который отдавал эту команду, наверное, не понимал количества этих людей — что вытеснять их некуда, что это не митинг КПРФ. Это не бабушки и не дедушки, это в большинстве своем молодые, крепкие, здоровые люди, имеющие опыт в каких-то столкновениях.

Про заводил нацболов — это все чушь, конечно. Когда была первая атака ОМОН, нацболы не были в какой-то организованной группе. Если посмотреть материалы уголовного дела, там в отношении Унчука состав преступления в том, что он пнул елочную игрушку, пластиковую, этот шарик улетел куда-то в сторону оцепления.

На Березюка конкретно напрыгнул омоновец, они помахались немножко. Березюк сбил шлем с этого омоновца. Потом налетело еще человек восемь омоновцев, его уронили на землю и запинали. Спустя неделю этот омоновец, потерпевший, пошел к врачу — я так понимаю, поступил приказ. У него зафиксировали — причем со слов — сотрясение мозга. А Березюка я видел после Манежки: у него там полторы головы было, гематома просто пипец здоровая. У него побои никто не снимал.

Может, и хорошо, что меня рядом с Березюком не было — я бы вмешался, попытался бы как-то препятствовать. Беспредел там творился не только в отношении нас: 60 человек в общей сложности обратилось за медицинской помощью. Наверное, не все обратившиеся афишировали, что были на Манежной. Когда первый натиск был, я реально испугался, что меня затопчут. Как-то протиснулся к краю толпы, находился между толпой и оцеплением ОМОНа.

В какой-то момент ко мне подошел полковник Бирюков в каракулевой шапке. Он подумал, что я — главарь. Меня уже уронили на тот момент, потоптались по мне, я потерял шапку, очки — короче, был очень расстроен. Бирюков мне грубо сказал: забирай своих отморозков и вали отсюда. Я ему ответил примерно в тех же интонациях — типа, ******** [проваливай] сам со своими ********* [негодяями]. Диалог не состоялся. Потом эта фотография меня и Бирюкова подавалась, что, мол, провокатор получает инструкцию от куратора.

Для меня как все закончилось? Я взял металлическое ограждение и бросил его перед оцеплением милицейским. Я и еще два-три человека. По версии следствия, оно якобы отскочило и ударило в ногу сотрудника ОМОН. В какой-то момент, когда они наступали, я в омоновской цепи нашел дырку. На меня напал один из сотрудников. Мы там с ним повалялись немножко. Я выполз, смог выскочить за омоновскую цепь и пошел к метро в сторону Моховой улицы.

Нацбол Кирилл Унчук

Мы присоединились к траурному шествию у места убийства на Речном вокзале. Я в среде фанатов много общаюсь, сам болею за «Торпедо». Я пришел чисто выразить свою гражданскую позицию. После траурного шествия мы потусили по центру и поехали туда. Ожидания были, что пройдет обычный митинг, а когда приехали, там была уже куча народа.

Сначала мы стояли со всеми — орали, вату катали. Когда начались столкновения после той ситуации с инвалидом, мой подельник Игорь Березюк схлестнулся с локальной группой ОМОНа, которые отдельно действовали, без щитов. Его потянуло на подвиги от переизбытка эмоций, чтобы придать динамику происходящему. Его быстро «убили», просто за секунду залупили.

Подбегаю к ним с криком «Стоять, я журналист!» Вывожу его оттуда. Дубинок пять у него очутилось на голове. «Ты как?» — говорю ему. Он такой: «Ваще пойдет». На адреналине человек был — он потом еще типа спасал, которого вырубили копы, Колокольцеву кричал: «Что вы творите? Человека чуть не завалили». Он думал, что парень вообще умер. Колокольцев тогда ходил как мамочка, кудахтал в мегафон: «Успокойтесь. Все будет хорошо. Мы со всеми разберемся». Когда начался основной замес, его уже никто не видел.


Начальник ГУВД Москвы Владимир Колокольцев (с мегафоном в центре) и загадочный человек в маске справа от него

Мы пытались сдержать волну ОМОНа с помощью заграждений, меня повалили, помяли и поволокли в ПАЗик. У меня на голове было рассечение, я стал кричать, что у меня кровь идет, чтобы меня вели в скорую. В скорой сказали ОМОНу: «Мы его госпитализируем». Сотрудник ушел, я отпросился у санитара выйти покурить. Смотрю — нет копов, и навинтил оттуда домой.

В тот же вечер Нургалиев тряс нашими фотографиями на прессухе [пресс-конференции] и говорил, что это все замутили не фанаты, потому что с фанатами все нормально налажено, а леворадикалы, которые мутят «Марши несогласных», «Стратегию 31». Тогда действительно были такие времена, мы занимались объединением оппозиции — либералов, КПРФ. В какой-то момент у нас была инициативная группа, с которой мы ездили по всем городам, мутили движуху.

Реально про нашу роль на Манежке я тебе рассказал. Да, возможно, Игорь [Березюк] всем показал, что легавых бить можно. Мы понимали, что нас всегда найдут, за что закрыть, но если ты революционер и встал на этот путь, ты должен быть готов сесть в тюрьму, умереть. Я видел, как убивали наших товарищей, Юру Червочкина забили битами, кого-то в лес вывозили. Если министр внутренних дел после Манежки делает заявления, назначая виновных, то я понимал, что мы опять под прицелом.

В материалах дела я видел, как из травмата стреляли в оцепление, арматурами кидали. Что я мог сделать голыми руками ОМОНовцу в полной экипировке? Пнул елочную игрушку и кинул в их сторону ограждение. Зачем им было кого-то еще искать, если можно убить двух зайцев одним выстрелом: и нас ликвидировать, и отчитаться. У нас в партии 30 обысков прошли по Москве в один день. Изъяли кучу аппаратуры. Финансово нас подкосили — ризограф один стоил пол-ляма. Но мы продолжали дальше своими делами заниматься.

ОТСЮДА


Tags: Манежная площадь, беспорядки, фанаты
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment