Хроники апокалипсиса (rex_net) wrote,
Хроники апокалипсиса
rex_net

Categories:

Причины начала Второй мировой войны. Жду гневных опровержений



Это всего лишь факты, не более того.

Война-всего лишь трусливое бегство от проблем мирного времени.
Томас Манн


Пособничество западных держав германскому фашизму подталкивало его на акты агрессии. 21 мая 1935 г. с целью ускорения военных приготовлений нацисты издают секретный «закон об обороне империи», который, по свидетельству генерала Томаса, явился краеугольным камнем подготовки к войне.

Спустя неделю после подписания англо-германского морского соглашения, 26 июня 1935 г., на заседании рабочего комитета имперского совета обороны, как признали впоследствии Г. Крупп, Гальдер и Манштейн, был поставлен вопрос об оккупации немецко-фашистскими войсками Рейнской демилитаризованной зоны.

Гитлеровцы стремились устранить это последнее препятствие, мешавшее осуществлению их агрессивных замыслов, оккупировать Рейнскую область частями вермахта и тем самым занять удобный плацдарм для последующего военного удара по западным соседям Германии — Франции, Бельгии, Голландии и Люксембургу.

Разработка военной операции по оккупации Рейнской зоны началась еще в начале 1935 года. 2 мая 1935 г. военный министр Бломберг направил командующим трех родов войск директиву о проведении операции по захвату Рейнской области под кодовым наименованием «Шулунг». В директиве говорилось:
«1. Операция должна после передачи слов «выполнять Шулунг» быть проведена неожиданным ударом с молниеносной быстротой...
2. Нет времени для мобилизации вооруженных сил. Вооруженные силы будут использованы лишь в составе мирного времени и со снаряжением мирного времени.
3. Подготовка к операции будет проведена независимо от существующего неудовлетворительного состояния нашего вооружения».

Таким образом, о военном захвате Рейнской зоны гитлеровцами и речи быть не могло. Если бы дело дошло до столкновения фашистского вермахта с Францией, имевшей пакты о взаимной помощи с СССР и Чехословакией и кадровую армию в 26 дивизий, положение гитлеровской Германии стало бы катастрофическим. «Армия была слаба, — показал Бломберг на Нюрнбергском процессе. — Она не могла рассчитывать на какую бы то ни было поддержку авиации». Эту оценку подтвердил в Нюрнберге и генерал Иодль: «Мы находились в положении игрока, который поставил на карту все. Германская армия в тот момент достигла своей максимальной слабости, ибо 100 тыс. человек рейхсвера были рассыпаны в качестве инструкторов по множеству мелких подразделений и больше не представляли собой организованной силы».

Планируя оккупацию Рейнской зоны, гитлеровцы исходили только из того, что никакого сопротивления со стороны западных держав они не встретят. Задача дипломатической подготовки новой агрессии была возложена на немецкую дипломатию.

В конце января 1936 года умер английский король Георг V. Среди представителей зарубежных стран, съехавшихся в Лондон на похороны, находился и Нейрат. В беседе с Иденом он открыто поставил вопрос о Рейнской зоне. Нейрат вернулся в Берлин убежденным, что при оккупации Рейнской зоны Германия не встретит со стороны Англии противодействия. Эта точка зрения еще более окрепла у нацистских руководителей после бесед Гитлера и Геринга с бывшим министром авиации, влиятельным членом правящей консервативной партии лордом Лондондерри, посетившим Германию «с частным визитом» в феврале 1936 года. Лондондерри сочувственно отнесся к германским требованиям. Англия была готова согласиться на ремилитаризацию Рейнской зоны в обмен на обещания направить будущую германскую агрессию на Восток.

Гитлеровцы учитывали и тот благоприятный для себя фактор, что принц Уэльский, занявший английский престол под именем Эдуарда VIII, являлся сторонником англогерманского сговора.

Более серьезное сопротивление своим агрессивным планам гитлеровцы ожидали со стороны Франции, где не только массы трудящихся, но и определенные слои буржуазии, опасавшиеся агрессии фашистской Германии, стояли на позициях отпора притязаниям гитлеровцев. Однако и во Франции решающую роль в определении позиции правительства сыграли страх финансовой олигархии перед ростом демократических сил французского народа и ее стремление направить гитлеровскую агрессию против Советского Союза. Сдерживающее влияние на Францию оказывала и позиция, занятая английским правительством.

Французское правительство еще задолго до оккупации гитлеровцами Рейнской зоны знало о готовящейся агрессии, однако никаких действенных мер против нее не предпринимало. 21 ноября 1935 г. Гитлер принял французского посла в Берлине Франсуа-Понсе и произнес перед ним пространную речь о том, что «Россия является перманентной угрозой для Европы», что принятие СССР в Лигу наций и заключение франко-советского пакта являются «крупнейшими ошибками» Запада и т. п.
В тот день, когда французский посол посетил Гитлера, Бломберг дал указания командующим родов войск о вступлении немецко-фашистских войск в Рейнскую область в субботу, 7 марта. Гитлер специально выбрал этот день, не без юмора отмечает западногерманский историк Мейнк, потому что «решающие политические круги западных демократий во время «уикэнда» не в состоянии принимать решений».

Гитлеровские генералы, видя неподготовленность фашистской военной машины, опасались, что оккупация Рейнской зоны приведет к военному столкновению с Францией. Однако, как показал в Нюрнберге Бломберг, «фюрер заверил нас, что Франция не выступит. Кроме того, добавил он, если ваши опасения оправдаются и положение станет действительно опасным, я дам машине задний ход и отойду за Рейн».

5 марта 1936 г. у Гитлера состоялось совещание руководителей вооруженных сил, на котором «было решено, что любая реакция французов повлечет за собой немедленный отвод тех слабых частей, которые будут переправлены на левый берег». Когда генералы спросили Гитлера, что, собственно, следует понимать под «реакцией французов», тот ответил, что под этим «следует подразумевать любое военное действие, сопровождающееся переходом французами границы, каковы бы ни были формы и значимость этой операции. И, наоборот, — добавил Гитлер, — дипломатические протесты, как бы резки они ни были, не заставят меня отступить ни на шаг».

Оккупацию планировалось осуществить частями V, VI и IX армейских корпусов; каждый из них должен был «выдвинуть по пехотному батальону в сторону Аахена, Трира и Саарбрюкена». Однако на деле оккупацию осуществляли лишь части одной дивизии, остальные оказались неподготовленными. Три батальона этой дивизии в пять часов утра 7 марта 1936 г. тремя колоннами вступили в Рейнскую область. Батальоны двигались походным порядком. Солдатам было объявлено, что их отправляют на маневры. Командиры батальонов имели строжайший приказ немедленно повернуть обратно, если им встретится хоть один французский солдат. Однако этого не произошло. На следующий день немецкие колонны вышли к французской и бельгийской границам.

Утром 7 марта 1936 г. Нейрат вручил послам Франции, Англии, Бельгии и Италии меморандум германского правительства, провозглашавший, что «правительство Германии с сегодняшнего дня восстановило полный и неограниченный суверенитет империи в Рейнской демилитаризованной зоне».

Как же реагировали западные державы на новую германскую агрессию?

Важнейшее значение для гитлеровцев имела позиция Франции, так как удар был направлен прежде всего против нее. Французское правительство, как свидетельствует Черчилль, знало, что немцы отступят, если французские войска вступят в Рейнскую зону, но не отдало приказ об этом. Военный отпор германской агрессии в тот момент, несомненно, привел бы к поражению гитлеровцев, что в свою очередь неминуемо привело бы к усилению демократического движения народов за мир, против войны. А именно этого больше всего опасались французские монополии. Победа Народного фронта в Испании в феврале 1936 года и рост антифашистского движения в самой Франции уже без того повергли их в страх. Сопротивлению германской агрессии они предпочли поиски соглашения с гитлеровцами.

Как свидетельствует западногерманский историк Хессе, король Эдуард VIII позвонил премьеру Болдуину и пригрозил отречением, «если он захочет из-за Рейнской области развязать войну». Выступая в палате общин 9 марта 1936 г., Иден и Болдуин официально определили отношение английского правительства к оккупации Рейнской области. Иден, например, заявил, что Германия нарушила Локарнские соглашения, но тут же добавил: «К счастью, нет оснований полагать, что действия Германии связаны с какой-либо угрозой военных действий».

Что касается правительства США, то на приеме представителей прессы государственный секретарь Хэлл попросту отказался комментировать оккупацию Рейнской области. Американскому послу в Париже Хэлл сообщил, что правительство США не считает нужным высказать свое отношение к происходящим в Европе событиям. Это было молчаливым одобрением германской агрессии.

Позиция, занятая западными державами, определила дальнейшую тактику гитлеровского правительства. Теперь оно не спешило с реализацией своих «мирных» предложений. За свои «гарантии» западным странам оно рассчитывало получить от них новые реальные уступки.

(Источник:
В феврале 1938 года Геринг посетил Варшаву. 28 февраля он провел две беседы с министром иностранных дел Беком в присутствии германского посла в Польше фон Мольтке и польского посла в Германии Липского. Геринг сообщил главе польского МИД, что германское правительство узнало о планах Вены сблизиться с Прагой, что грозит вовлечением Австрии в орбиту «чехословацкой-советской политики». Разумеется, Берлин был настроен действовать и не допустить реализации таких коварных замыслов.

Со своей стороны Бек заверил Гитлера, что у поляков нет интересов в Австрии, но они серьезно заинтересованы в определённом районе Чехословакии и возможном международном решении Чешской проблемы. Взаимопонимание было достигнуто. (Подробности: https://regnum.ru/news/polit/2665508.html)

Таким образом, Польша поддержала включение 6 миллионной Австрии в состав Германии, состоявшееся 12—13 марта 1938 года, причем референдум в Австрии по аншлюсу с Германией проходил 10 апреля 1938 года уже в условиях оккупации.

В марте 1939 года гитлеровская Германия осуществила аннексию Чехии и Моравии, ее военный потенциал был значительно усилен из-за захвата современного вооружения чехословацкой армии и производственных мощностей хорошо развитой чешской промышленности, в первую очередь оборонной. Без этого усиления собственного военного потенциала Третий рейх не был бы в состоянии начать войну с Польшей 1 сентября 1939 года. Тем не менее, это не было понято годом ранее ни в Лондоне, ни в Париже, ни в Варшаве.

Президент Чехословакии Эдвард Бенеш и его окружение посчитали, что борьба без союзников не имеет смысла, и поэтому приняли Мюнхенский диктат в полдень 30 сентября 1938 года.

Польская армия сконцентрировала свои силы в конце сентября 1938 года на юго-западной границе, но не для того, чтобы оказать помощь Чехословакии. Цели 35-тысячной оперативной группы «Силезия» были совершенно иными. Поляки исключили возможность СССР оказания помощи Чехословакии запретив транзит его войск через свою территорию.

Конференция в Мюнхене так не умиротворила Гитлера, но задела великодержавные амбиции министра иностранных дел Польши Юзефа Бека, поскольку там было решено, что польские претензии относительно Заользья будут предметом отдельной международной конференции.

К полуночи 30 сентября правительство в Праге получило польский ультиматум по вопросу Заользья со сроком ответа в течение 12 часов. Отсутствие ответа, как и отказ, означало войну.

Чехословацкое правительство приняло польский ультиматум 1 октября 1938 года. На следующий день польские солдаты перешли Ользу. Санационная пропаганда ударилась в пафос и настроения полной патриотической экзальтации. Дезориентированное из-за нее польское общество дало захватить себя этим настроениям. У чехов осталась глубокая травма в отношении Польши и поляков.

Занятый поляками промышленный район Чехословакии позволил им на 35% увеличить добычу угля и выплавку чугуна и стали. Венгры прихватили словацкую Закарпатскую Украину (ныне Закарпатская область Украины с центром в Ужгороде, немцы намекали полякам, что могли бы её отдать им взамен на "польский коридор").

Аннексия Заользья вызвала очень критические настроения и реакцию в отношении Варшавы по всей Европе, кроме гитлеровской Германии, которая ее поддержала и представила в пропагандистском плане как польское соучастие против Чехословакии. Наиболее критически оценили польскую акцию в Париже и в Москве.

Бек тогда еще не знал, что дает Сталину шаблон действий, который тот использует против Польши 17 сентября 1939 года.

Глава польской дипломатии, однако, не замечал тогда наиболее ключевых вопросов. Странным образом он не обратил внимания, что дополнительная статья Мюнхенского соглашения гласила о созыве новой международной конференции по разрешению не только вопроса Заользья, но и вопроса государственной принадлежности вольного города Гданьска.

Последствия античешской и пронемецкой политики Бека повернулись против Польши очень быстро. Едва солдаты генерала Владислава Бортновского заняли Заользье, и уже 24 октября 1938 года гитлеровская Германия сформулировала первые требования в отношении Польши по вопросу присоединения вольного города Гданьска к Третьему рейху и «коридора» на польском Поморье.

Стало очевидно, что Польша будет следующей жертвой агрессии Гитлера.
С марта 1939 года (после аннексии Третьим рейхом Богемии и Моравии, а также создания сателлитного словацкого государства) она оказалась в окружении Германии с трех сторон, без шансов на эффективную оборону, и так же, как Чехословакия, была сначала обманута, а потом оставлена без реальной помощи Францией и Великобританией. Политика Бека закончилась катастрофой не в сентябре 1939 года, а уже в октябре 1938 года.

Посол Франции в Варшаве Леон Ноэль так оценил польскую политику в отношении Чехословакии в 1938 году: «Поскольку Чехословакия официально обязалась признать для поляков статус еще одного наиболее привилегированного меньшинства, я призывал польское правительство сохранить, по крайней мере, строгий нейтралитет в немецко-чешском споре и в возможной войне. Все было напрасно. Полуофициальная пресса, или, на самом деле, почти все ежедневные газеты, была ничуть не менее пристрастной, не менее оскорбительной, чем пресса рейха. Она вела бурную кампанию против малой славянской страны, находящейся под угрозой немецкой мощи. Никакие рассуждения, никакие аргументы не действовали на Бека и тех, кто следовал его указаниям. Было очевидно, что официальная Польша желает распада Чехословакии, в надежде извлечь из этого пользу».

28 сентября 1938 года посол Ноэль сказал шефу польской дипломатии: «Если вы вступите в войну против Чехословакии, вы увидите в ближайшее время поезда с немецкой армией, проходящие через варшавский вокзал с запада на восток, а ваша страна станет полем сражений (…) ».

Территориальные претензии Германии к Польше впервые были озвучены 24 октября 1938 г. Риббентропом польскому послу Липскому. Германия требовала возвращение ей города Данцига с окрестностями (который принадлежал и подчинялся Лиге наций с преобладающим немецким населением). Требовала разрешить построить по так называемому «польскому коридору» экстерриториальную автостраду (вдобавок к принадлежащей Польше) и четырехколейную железную дорогу до Кенигсберга. Это могло лишить Польшу значительной части дохода за транзит. И третье-продление немецко-польского пакта 1934 г. о дружбе еще на 20 лет.

31 марта 1939 г. правительство Чемберлена дало гарантии Польше, что в случае немецкого нападения поддержит её всеми силами.

19 мая был подписан франко-польский военный союз.

22 марта 1938 г. поляки начали частичную мобилизацию и в течении месяца довели численность своей армии с 260 до 350 тысяч.

3 апреля Гитлер подписывает план «Вайс»-нападения на Польшу.

28 апреля 1938 г. немецкое руководство аннулирует германо-польский пакт о ненападении и дружбе.

11 мая 1938 г. поляки отклоняют советские предложения о помощи в случае вторжения Германии. Но западные союзники всячески склоняют к помощи Польши СССР с этой целью в СССР направляются миссия генерала Думенка и адмирала Дракса. Сталин ставит главным условием вмешательства СССР на стороне Польши то, что войска СССР должны войти на территорию Польши и вести войну с Германией там-чтобы Польша не спрыгнула.
Ведь СССР рисковал в случае своего частичного участия на стороне Польши и её падения встретить на своих границах или недалеко от них ненавидящих и воинственных немцев.

Реально за участие в войне на стороне союзников Советскому Союзу не предлагалось ничего, хотя в силу географического положения ему предстояло вынести её основную тяжесть.

23 августа 1939 г. был подписан пакт Риббентроп-Молотов, который по сути за не участие в войне на стороне Польши предлагал СССР многое.

Реальной помощи Польше со стороны её союзников оказано не было. Они объявили Германии войну. Англия ввела морскую блокаду, но сильная и хорошо вооруженная армия Франции так и не рискнула перейти немецкую границу, хотя и сконцентрировала около неё 3 253 000 человек, 175 000 орудий и минометов, 2850 танков и 1400 самолетов.

Некоторые историки сегодня утверждают, что в случае отсутствия пакта Риббентроп-Молотов Гитлер не рискнул бы напасть на Польшу и 2 мировой войны бы не случилось. Но точного ответа на этот вопрос нет.

Моё предположение состоит в том, что Гитлер почувствовав попустительство западных стран в том числе в Мюнхене добился бы решения вопроса «польского коридора» в любом случае если не сразу, то через несколько лет. И учитывая непримиримую позицию Польши, скорее всего военным путем, ведь окруженная с трех сторон Германией Польша стратегически была в незавидном положении, а их промышленный, военно-технический и людской потенциалы были не сопоставимы.

Это особенно очевидно после того, что вскоре после победы над Польшей Гитлер 10 мая 1940 года нарушив нейтралитет Нидерландов, Бельгии и Люксембурга обрушился на гораздо более сильные Францию и Англию.

Таким образом, СССР сильно рисковал получить скоро на своих, близко расположенных к жизненно важным центрам Минску, Киеву и др., немецкие войска.

Но отодвинув эти границы, ликвидировав оборонительную линию Сталина даже не построив другие полноценные оборонительные рубежи, не создав планов обороны своей территории и расположив рядом с границей основные воинские части первого эшелона и воинские склады Красная армия потерпела сокрушительное поражение в первые месяцы ВОВ.

Особенно возмущает демонтаж линии Сталина. Всего лишь стоило на каждом из этих рассчитанных на многомесячную автономную оборону сооружениях оставить комендантский взвод для его сохранности, призвать на месячные сборы уже проживших 20 лет при советской власти местных мужиков, обучить и указать каждому из них его место, которое он должен занять в течении 6 часов по объявленному сигналу и немцы получили бы огромное препятствие в своем движении на Восток. Если в 80х годах в моём военном билете был вклеен красный вкладыш с указанием места, куда я должен прибыть в течение 6 часов, то чего стоило советскому государству потратиться на такую бумажку в начале 40х? Людей казнили за сказанное по пьянке слово, а за это тягчайшее преступление перед народом так никто и не ответил!

А началом 2 мировой войны, на мой взгляд, следует считать Мюнхенский сговор и последующая сдача и раздел Чехословакии.

Еще слабая Германия получила людские ресурсы, по крайней мере в виде 3,3 миллионов судетских немцев (не будем забывать, что на Восточном фронте против СССР воевал Словацкий экспедиционный корпус численностью в 45 тысяч солдат под командованием генерала Фердинанда Чатлоша и 350 тысяч рабочих из Чехословакии работали на немецких заводах вместо призванных на фронт немцев), вооружение и промышленность промышленно и технически развитой европейской страны, которая всю войну производила для неё танки и пушки, а сам Гитлер убедился в результате личного общения, что западные лидеры не намерены всерьёз воевать с ним.

11 декабря Германия вслед за своим союзником Японией объявила войну США. Но вряд ли Гитлер, войска которого уже находились у стен Москвы и Ленинграда предполагал, что за годы войны американцы мобилизуют под ружьё 12 миллионов солдат, произведут 25 тысяч судов, 100 тысяч танков и поставят в СССР 219 882 полно приводных — на все три оси грузовиков Studebaker US6 (26 тысяч из них были оборудованы системами "Катюша", что в 3 раза повысило их выживаемость после залпа), и 52 тысяч внедорожников Willys MB (Виллис), которые в первую очередь использовались для быстрого перемещения противотанковых пушек на опасные направления.

ОТСЮДА

Tags: война, история
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 5 comments