September 20th, 2016

Хоть шерсти клок. Как колхозников после войны обирали

grzegorz: Принять «все меры к ликвидации нарушений колхозного устава»

...Для солдат-колхозников было глубоким шоком увидеть, как живут болгарские или румынские (не говоря уже о немецких или австрийских) крестьяне. А ведь кроме разоренной Европы некоторые солдаты и офицеры побывали и в США (принимая лендлизовскую технику)...

Уже осенью 1946 года, вследствие неурожая, обусловленного отчасти ужасной засухой, отчасти катастрофическим провалом нового опыта руководства колхозами (каждый колхоз, подчиненный с начала 1946 года Совету по делам колхозов и трем министерствам, должен был выращивать многие культуры, что не всегда соответствовало местным возможностям), правительство решило восстановить контроль над колхозниками в полном довоенном объеме. Была развернута кампания по восстановлению в колхозах сети партийных ячеек. Одновременно Комиссия по делам колхозов, созданная 19 сентября 1946 года и руководимая А. А. Андреевым (проводил в 1930-е годы коллективизацию на Кавказе, в 1943–1946 годах являлся наркомом земледелия) получила задание принять «все меры к ликвидации нарушений колхозного устава».

grzegorz
Только за одни 1946 год 4,7 млн. га «незаконно присвоенных колхозниками», были возвращены в колхозный фонд. С 1947 по 1949 годы таким же образом были отобраны еще 5,9 млн. га

Эти меры полностью подорвали и так довольно слабое доверие колхозников к правительству. Однако начатый курс в отношении крестьянства был продолжен. 4 июня 1947 года вышел указ, предусматривавший от пяти до двадцати пяти лет лагерей за всякое «посягательство на государственную или колхозную собственность».

Денежная реформа декабря 1947 года, заключавшаяся в обмене банковских билетов (10 старых рублей за один новый), проходила на условиях, более выгодных для вкладчиков сберегательных касс (1 за 1 до 3 тыс. руб., 3 за 2 от 3 тыс. до 10 тыс. руб., 2 за 1 для вкладов свыше 10 тыс. рублей). Именно поэтому реформа исключительно сильно ударила по крестьянам, которые деньги, вырученные во время войны и особенно в 1945–1946 годах, когда цены на свободном рынке были особенно выгодные, хранили у себя, а не в сберкассах, поскольку не осмеливались заявить о своих накоплениях. О масштабах этого явления говорит то, что в Госбанк не вернулось до 1/3 денежной массы. Все эти меры стимулировали отток крестьян в города: около 8 млн. сельских жителей уехало в город за 1946–1953 годы...

Читать далее в блоге автора

Совет по делам колхозов, образованный при правительстве вслед за комиссией в том же 1946 году, действовал до самой смерти Сталина. Он имел в республиках, краях и областях своих контролёров, независимых от местных властей. Контролёры усиливали влияние на колхозы через государственные МТС (машинно-тракторные станции, существовали до 1958 года) на основе типовых договоров с колхозами. Государственные чиновники также изменяли колхозное право вплоть до утверждения примерных норм выработки, единых расценок в трудоднях, регулирования землепользования, землеустройства, финансирования, межколхозных производственных связей.

Сверху также отправляли детальные планы развития производства и применяли жёсткие меры по выполнению сельскохоззаготовок в соответствии с правилом — в первую очередь государству, остаток себе. Была выработана строгая система государственных штрафов вплоть до конфискации имущества колхозников за неуплату налогов (недоимки) — как и в эпоху продразвёрстки, коллективизации, восстановление разрушенной войной экономики снова шло в огромной степени за счёт деревни и её жителей. При этом вырваться крестьянам из сложившейся ситуации в город было затруднительно: на большей части территорий СССР у них до 1974 года не было прав даже на получение паспорта и приходилось прибегать к «лазейкам».

man_with_dogs: Лишь 35 лет назад (1974!) выдали колхозникам паспорта (но справки от колхоза всё равно требовали)

...Одни селяне, в особенности те, кто имел многочисленных городских родственников, стыдились своего ущербного положения. А другие о несправедливости советских законов даже не задумывались, поскольку никогда за всю жизнь не покидали родной деревни и окружавших ее полей. Впрочем, как и многие поколения их предков. Ведь именно такой привязанности к родным очагам добивался Петр I, когда три века назад вводил в обиход неведомые прежде паспорта. Царь-реформатор с их помощью пытался создать полноценную налоговую и рекрутскую систему, а также искоренить праздношатания по Руси. Однако речь шла не столько о поголовном учете подданных империи, сколько о тотальном ограничении свободы передвижений. Даже с позволения собственного барина, имея письменное разрешение от него, крестьяне не могли отъехать от родной деревни далее чем на тридцать верст. А для более далеких путешествий требовалось выправлять паспорт на бланке, за который с екатерининских времен требовалось еще и уплатить немалые деньги...

Вопрос о паспортах возник в 1932 году не случайно. После сплошной коллективизации сельского хозяйства началось массовое бегство крестьян в города, что усугубило нараставшие год от года продовольственные трудности. И именно для очистки городов, прежде всего Москвы и Ленинграда, от этого пришлого элемента предназначалась новая паспортная система...

Паспорта дали лишь крестьянам в приграничных запретных зонах (в число этих крестьян в 1937 году вошли колхозники из закавказских и среднеазиатских республик), а также жителям сельских местностей присоединенных к СССР Латвии, Литвы и Эстонии (также поблажка была сделана для колхозников, проживавших в 100-километровой зоне вокруг Москвы и Ленинграда, — прим.ред.) ... В последующие годы паспортная система лишь ужесточалась. Вводились ограничения на проживание в режимных городах для всех нетрудовых элементов, за исключением пенсионеров, инвалидов и иждивенцев трудящихся, что на деле означало автоматическое лишение прописки и выселение из города любого человека, потерявшего работу и не имеющего работающих близких...

Естественно, народ искал лазейки в законах и пытался вырваться на свободу. Главным способом оставить родной колхоз стала вербовка на еще более тяжелые работы — лесозаготовки, разработку торфа, строительство в отдаленных северных районах. Если сверху спускалась разнарядка на рабочую силу, председатели колхозов могли только тянуть волынку и оттягивать выдачу разрешительных документов. Правда, паспорт завербованному выдавался лишь на срок действия договора, максимум на год. После чего бывший колхозник всеми правдами и неправдами пытался продлить договор, а там и перейти в разряд постоянных работников своего нового предприятия.

Еще одним действенным способом получения паспорта стала ранняя отправка детей на учебу в фабрично-заводские училища и техникумы. В колхоз добровольно-принудительно записывали всех живущих на его территории, начиная с шестнадцати лет. И фокус заключался в том, чтобы подросток поступил учиться в 14-15 лет, а уже там, в городе, получил паспорт.

Однако самым надежным средством избавления от колхозной кабалы многие годы оставалась служба в армии. Отдав родине патриотический долг, сельские парни толпами шли на заводы, стройки, в милицию, оставались на сверхсрочную службу, лишь бы не возвращаться домой, в колхоз. Причем родители их всячески в этом поддерживали.

Казалось бы, конец колхозного ига должен был наступить после смерти Сталина и прихода к власти любящего и понимающего крестьянство Хрущева. Но «дорогой Никита Сергеевич» не сделал для изменения паспортного режима на селе ровным счетом ничего, видимо, понимая, что, получив свободу передвижения, крестьяне перестанут работать за гроши. Ничего не изменилось и после смещения Хрущева и перехода власти к триумвирату — Брежневу, Косыгину и Подгорному...

Лишь в 1973 году дело сдвинулось с мертвой точки. Щелоков вновь направил в Политбюро записку о необходимости изменения паспортной системы, которую поддержали все руководители КГБ, прокуратуры и органов юстиции. Могло показаться, что единственный раз за всю историю СССР советские правоохранительные органы защищали права советских граждан. Но это только казалось. В отзыве отдела административных органов ЦК КПСС, курировавшем армию, КГБ, МВД, прокуратуру и судебные органы, говорилось:

«По мнению МВД СССР, назрела необходимость по-новому решить ряд вопросов паспортной системы в стране. В частности, предлагается паспортизировать не только городское, но и все сельское население, которое в настоящее время паспортов не имеет. Это касается 62,6 миллиона жителей сельской местности в возрасте старше 16 лет, что составляет 36 процентов к численности всего населения такого возраста. Предполагается, что паспортизация сельских жителей улучшит организацию учета населения и будет способствовать более успешному выявлению антиобщественных элементов. Вместе с тем следует иметь в виду, что осуществление этого мероприятия может повлиять в отдельных местностях на процессы миграции сельского населения в города».

Созданная для подготовки паспортной реформы комиссия Политбюро учитывала интересы всех сторон, работала неспешно и подготовила свои предложения лишь в следующем, 1974 году:

«Полагали бы необходимым принять новое Положение о паспортной системе в СССР, поскольку действующее сейчас Положение о паспортах, утвержденное в 1953 году, в значительной мере устарело и некоторые установленные им правила требуют пересмотра... Проектом предусматривается выдавать паспорта всему населению. Это создаст более благоприятные условия для осуществления гражданами своих прав и будет способствовать более полному учету движения населения. При этом для колхозников сохраняется существующий порядок приема их на работу на предприятия и стройки, т. е. при наличии справок об отпуске их правлениями колхозов».

В результате колхозники ничего, кроме возможности доставать из штанин «краснокожую паспортину», так и не получили. Зато на проходившем в том же 1974 году в Хельсинки совещании по безопасности и сотрудничеству в Европе, где вопрос о правах человека в СССР дебатировался достаточно остро, никто не мог бросить упрек Брежневу, что у него шестьдесят миллионов человек лишены свободы передвижения. А то, что они как работали при крепостном праве, так и продолжали работать за гроши, оставалось второстепенной деталью...

Читать далее в блоге автора

Окончательно все колхозники получили паспорта и всякая дискриминация в их отношении стала сходить на нет лишь к началу 1980-х годов.

Результаты выборов в Госдуму РФ 2016

Оригинал взят у "Результаты выборов в Госдуму РФ 2016" http://zhartun.me/2016/09/elections-2016.html



Официальные результаты выборов в Госдуму вы и так уже, наверняка, знаете: победила Единая Россия, за ней ЛДПР и КПРФ идут практически вровень, а оппозиционные партии набрали процент голосов на уровне статистической погрешности.

Эти результаты в целом были предсказуемы, так что большой интриги здесь нет. Власть использовала весь доступный ей ресурс для того, чтобы итог оказался именно таким. Мне в этой истории интересно другое: где, как и в какой степени были сфальсифицированы результаты выборов, и ответить на эти вопросы может статистика.

В результатах всех российских выборов последних лет есть одна и та же поразительная особенность: чем выше явка на избирательном участке, тем больший процент голосов на нём получает партия власти. Понятно, что в нормальной политической жизни это невозможно: какая разница, сколько человек голосует - сто или двести, процент голосов, отданных за разные партии должен быть примерно одним и тем же.

Парадокс российских выборов объясняется банальным вбросом бюллетеней за партию власти: ведь чем больше за неё вбрасывают, тем выше оказывается суммарная явка. Проверяется это очень просто, ведь процент голосов, отданных за другие партии по-прежнему соответствует статистически нормальному распределению.

Скрыть такого рода фальсификации практически невозможно, потому что для этого потребуется очень точно и скоординированно вбрасывать бюллетени на всех участках одновременно, а это возможно далеко не всегда. Понятно, что для наших судов «эти доказательства не доказательства», но мы-то с вами пока не в суде и оценить ситуацию, сделав соответствующие выводы, нам никто не мешает.

Тем более, что всю нудную работу по сведению статистических данных за нас с вами уже проделал замечательный человек - Сергей Шпилькин, который анализирует российские выборы с 2011 года.

Вот его график, который показывает связь между явкой и количеством голосов, отданных за разные партии:



У всех партий, кроме одной-единственной, картина идентичная: вне зависимости от явки пропорции соблюдаются, и только у Единой России виден грандиозный всплеск популярности на участках с запредельно высокой явкой. Это - ничто иное, как след вбросов.

Вся фиолетовая область на графике - это вбросы. Если скорректировать официальные данные, то получается, что реальная явка была в районе 36,5%, а не 47,76%, то есть вброшено примерно 23% бюллетеней - каждый четвёртый, что на самом деле очень много. Получается, что около половины (!) голосов за Единую Россию просто нарисовано.

Вот официальные и скорректированные результаты выборов:



По фальсификациям лидируют Белгородская, Воронежская, Кемеровская, Тюменская и Пензенская области, Калмыкия, Мордовия, Татарстан, Кабардино-Балкария, Карачаево-Черкессия, Башкортостан, Дагестан и, конечно же, Чечня. В этих регионах ситуация просто катастрофическая.

Ну и, разумеется, у этих выборов есть и те результаты, которые сложно измерить цифрами:



Это не хорошо и не плохо. Так и должно быть в терминальной стадии российской государственности.