Новости выжившей из ума смехдержавы (rex_net) wrote,
Новости выжившей из ума смехдержавы
rex_net

Category:

«В поисках стимулов роста»: на питерском форуме началась главная сессия по экономике



Российский ВВП во втором квартале 2019 года грозит уйти в минус, а данные, на основе которых он считается, и прогнозы Минэкономики за последний год не подверг сомнениям только ленивый. У ответственного за них министра экономики Максима Орешкина будет непростой форум. Главным событием экономического форума еще до его начала стало то, будет ли в нем под конвоем участвовать основатель Baring Vostok Майкл Калви. И вряд ли эту тему обойдут стороной на главной экономической сессии оставшиеся инвесторы.

Сама сессия называется «Российская экономика в поисках стимулов». Искать стимулы будут:

Алексей Кудрин — председатель Счетной палаты
Эльвира Набиуллина — председатель ЦБ
Максим Орешкин — министр экономического развития
Антон Силуанов — первый вице-премьер — министр финансов
Фредерик Удеа — президент Европейской банковской федерации, главный исполнительный директор Société Générale
Стефани Фландерс — старший исполнительный редактор по экономике, Bloomberg, глава Bloomberg Economics.

Сессию модерирует глава Bloomberg Economics Стефани Фландерс: она начинает с того, что с кризисом сталкиваются многие страны, но Россия переживает трудные времена особенно тяжело, и описывая ситуацию в экономике использует слово «рецессия».

Стефани Фландерс

- Мы видим, что все экономики мира сталкиваются с вызовами. Россия сталкивается с этими вызовами, возможно, даже больше, чем другие страны, имея за плечами свой трудный опыт выхода из рецессии, но так и не вернувшись к темпам роста, которого ждут люди и которые обещал Владимир Путин. Насколько эти темпы роста — реалистичная цель? Насколько это достижимо?

Фредерик Удеа

- Это мой десятый приезд на этот форум, давайте я расскажу о наших исследованиях. Мы видим, что мировая экономика замедляется и ждем возможного более острого падения - например, в американской экономике, она крепка и ее поддерживает недавняя налоговая реформа. Центральные банки пытаются смягчить ситуацию, но мы видим, что экономика США замедляет свое развитие.

Мир находится в сложном положении, и Россия в целом, я думаю, чувствует себя неплохо последние три квартала. Но мы видим большие сложности у инвесторов, структурные проблемы. Но нельзя не признать, что России удалось создать образ стабильной экономики, есть здоровые элементы, которые способствуют привлечению инвестиций.

Это, например, профицит федерального бюджета, резервы больше, чем долг, поддерживает и неплохая цена на нефть. Но Россия после кризиса в целом показала себя с хорошей стороны, ЦБ смог ситуацией управлять и добиться дисциплины. Для инвесторов это хорошо. Но мы не ожидаем, что Россия будет расти больше - примерно 1,5% наш прогноз. Как раз сегодня стоит обсудить, как увеличить эти темпы. Мы наблюдаем сейчас некоторое улучшение инвестиционного климата и рост аппетита инвесторов.

Стефани Фландерс

- Верно ли, что стабильность — самое главное для российской экономики?

Антон Силуанов

- Не соглашусь с вами, что мы ставим в приоритет стабильность перед ростом. Какая стабильность, если нам нужен рост экономики и доходов населения? Задача правительства как раз заключается в том, чтобы подстегнуть экономическую активность и бизнеса. Я надеялся вы нам скажете, чего не хватает для этого.

Да, у нас пока невысокий рост, за первый квартал — 0,5%. Надо подстегнуть структурные изменения, раскручиваем нацпроекты, они точечно бьют по вопросам, которые раньше не трогались — производительность труда, малый и средний бизнес. Мы только начинаем раскручивать этот маховик, он непростой, в него входят федеральные, региональные решения, подтягиваем бизнес.

В этом году у нас неплохие объемы роста прибыли. Почему нет инвестиций? Предприниматели говорят: дайте нам стабильные условия, мы хотим понимать, что наши инвестиции получат отдачу, будет доходность и осознанность инвестиций. Готов законопроект о защите инвестиций. Мы начали активную политику по снижению стоимости заимствований, субсидированию ставок при экспорте, мсп будет иметь доступ к более дешевым ресурсам.

Многие предприниматели говорят о защите прав собственности. Многие говорят, что помимо защиты надо изменить работу контрольных органов. И это сделано, теперь надо проработать вопрос защиты прав предпринимателей. Это даст нам дополнительное доверие власти и рост.

Стефани Фландерс

- Есть некоторое понимание, что есть вещи, которые необходимо поменять для более быстрого роста. МВФ об этом говорил, надо улучшать эффективность госуправления, сейчас Россия по этому показателю, по контролю коррупции, верховенству права — на очень низких местах. Можно добиться роста без борьбы с этими вещами?

Максим Орешкин

- Когда начинаешь уходить в методологию, начинаешь понимать, что тут не так, там не так...

Стефани Фландерс

- Вы говорите, что верховенство права — не проблема? Коррупция — не проблема?

Максим Орешкин

- Давайте посмотрим на то, что сделано — вот ЦБ провел таргетирование инфляции, и много других реформ и трансформаций, которые были проведены в такие сроки, что другим странам и не снилось.

Стефани Фландерс

- Но нельзя отрицать, есть большой вопрос для инвесторов, которые смотрят на Россию. Верховенство права. Могут они получить уверенность?

Максим Орешкин

- Надо у SG спросить видит ли он большие проблемы с законом, они здесь давно присутствуют и давно инвестируют. Вы им этот вопрос задайте.

Стефани Фландерс

- Я в первую очередь спрошу Кудрина. Ваш экономический прогноз — хотя мы говорим о возможностях роста, котрые есть у России — но у вас самый мрачный прогноз из сидящих здесь. Есть основания для такого прогноза?

Алексей Кудрин

- Рад принимать участие в форуме, сегодня интересная дата — 220 лет со дня рождения Александра Сергеевича Пушкина, мой любимый поэт. У меня любимое произведение — «Дубровский».

Там не только романтика, там помещик Троекуров, помните, подкупил судью и забрал поместье у соседа. И там большие последствия потом были. Я хочу сказать, что это давно было, но подобные ситуации и сейчас встречаются. Больше 55% бизнесменов не доверяют нашей судебной системе, две трети считают ее не независимой и необъективной, показал недавно опрос Бориса Титова.

У нас слабые институты. В отношении правоохранительных органов и других служб безопасности — 70% бизнесменов считают ведение бизнеса небезопасным, ситуация с Майклом Калви она еще раз это показывает. С одной стороны, говорят о его репутации, с другой — почему-то держат его под арестом. Это безусловно шок для экономики. С начала этого года отток капитала удвоился и сейчас составляет более $40 млрд. У нас нет стабильных правил. Я мог бы и другие проблемы назвать, которые структурно не решаются, и поэтому у нас потенциал роста не растет. В этом году, по моему прогнозу, у нас не будет 1,3% роста, будет ниже 1%, и, к сожалению, на ближайшие годы мы не достигнем планки 3% и выше, чтобы выйти за пределы мирового роста. Мы не проводим достаточно быстро эти структурные реформы. Вот, например, суд - это должно быть и в фокусе президента, а не только правительства, есть меры, которые можно принять, кадровый потенциал ухудшается судов, с этим можно работать.

На нескольких форумах последних и чиновники, и бизнесмены говорят, что критично важно для экономического роста улучшить работу судов и силовых органов. Силовым органам даже KPI по росту экономике тоже хотят внедрить - и все в правительстве, и губернаторы высказались за эту меру. По мировым меркам, мы ниже 26-го места по доверию институтам, у нас ухудшается доверие к государству, бизнесу, НКО. Нам нужно проводить целый ряд мер, и наращивать темпы каждый день, чтобы доверие росло, пока этот перелом не произойдет в отношении инвестиционного климата. Пока это не произойдет, инвестиции не пойдут.

Стефани Фландерс

- Хотелось бы вернуться к вопросам о соблюдении законов позднее. Мы говорим о том, что все стоит денег, важно оказать росту поддержку. Многие обращают внимание на политику ЦБ. Может быть, вы слишком медленно движетесь в этом направлении?

Эльвира Набиуллина

- Действительно, нам в России постоянно задают этот вопрос, давайте вы поддержите экономический рост более быстрым смягчением денежно-кредитной политики. Многие страны так делают, повышают инфляцию ради потенциального роста. Но у нас проблема именно в потенциальном росте, решить ее можно только структурными реформами.

Когда мы ставим диагноз, все согласны: проблемы в низкой производительности, в низком уровне доверия, инвестклимате — а не в недостатке денег. Но когда мы начинаем обсуждать предложения, фокус смещается: давайте выделим госинвестиции, ослабим денежно-кредитную политику. На мой взгляд, надо начать со структурных изменений. Я опасаюсь, что нацпроекты, структурные изменения даже при эффективном менеджменте со стороны государства – вызов, это потребует большого времени, если речь идет о привлечении частных инвестиций. Это нельзя сделать быстро.

А есть большое желание сделать здесь и сейчас, соблазн выделить больше государственных денег. Но это создаст дополнительные риски для инфляции, а устойчиво низкая инфляция – тоже один из факторов перехода к росту. И нельзя сказать, что в других странах мягкая денежно-кредитная политика привела к росту. Она просто дает время для структурных перемен.

Стефани Фландерс

- Все страны трансформируют монетарную политику. Что происходит у вас?

Эльвира Набиуллина

- Мы называем нашу политику жесткой, мы считаем нейтральной ставку 6-7%, наша немного выше. Мы поднимали ставку, потому что видели инфляционные ризки, в том числе из-за повышения НДС. Мы приняли упреждающие меры и они дали свой эффект. Мы готовы рассматривать снижение ставки.

Антон Силуанов

- Мы видим, что мировая экономика замедляется, вот эти все меры по смягчению кредитно-денежной политики, которые дали эффект, но это будет работать какое-то время, но не вечно, всему есть предел. Можно подстимулировать таким образом, разово, но постоянно, и считать, что это будет являться постоянно работающим стимулом для экономики, невозможно. С этим западные страны столкнулись: дальше смягчать некуда, долги огромные, и страны не растут. Здесь тоже нужно под меры стимулирования готовить структурные реформы.

Максим Орешкин

- Кроме Кудрина, который все время предлагает смягчить денежно-кредитную политику, все остальные здесь выступают за структурные реформы. Вот у нас есть план нацпроектов, отдельно смотрим на рынок труда, такими вещами занимаемся. Кредитное предложение растет ровно такими предложениями, которыми и должно расти, инфляция 5%, но это существенно ниже целевого текущего уровня, а к концу года будет меньше 4%. Но структурные вопросы есть как на стороне предложения, так и на стороне спроса. Многое зависит от банковской системы. Мы помним, что в 2015-2016 года большая часть кредитного предложения было со стороны крупных частных банков, которые ушли на санацию - “Открытия” и других. Сейчас у нас кредитное предложение создается частным спросом. За последние 12 месяцев прирост портфеля составил 1,8 трлн рублей, 2% ВВП создано необеспеченными потребительскими кредитами. У этого будут социальные последствия...

Стефани Фландерс

- Вы говорили об озабоченности ситуацией с потребкредитами. А в чем проблема? Все страны в этом заинтересованы.

Максим Орешкин

- Сейчас я считаю, что у нас перекос в сегменте потребительского кредитования, это несет социальные риски, и думаю, что наибольший риск мы можем в этом сегменте получить. Темп роста в 30% он абсолютно не соответствует темпу роста доходов населения. И в 2021 году мы можем из-за этого фактора получить рецессию.

Эльвира Набиуллина

- Конечно, потребкредитование растет высокими темпами, мы его пытаемся охладить. Но неправильно считать, что сейчас есть риски финансовой стабильности, пузыря. Доля долга домохозяйств в экономике – всего 14% ВВП, сравните с долей в других странах.

Риска финансовой стабильности нет. Мы три раза повышали коэффициенты для банков по кредитам с высокими ставками. Да кредиты растут, но растет и их обеспечение.

У нас платежи по кредитам составляют 10% от доходов домохозяйств, в среднем берут кредиты 45% – не очень равномерно распределена нагрузка. Это иллюзия, что зажав потребкредитование мы простимулируем кредитование юрлиц.

Банкам понятны физлица, понятны риски. Чтобы наращивать корпоративное кредитование, надо снижать риски в корпоративном секторе. Люди берут кредиты не от хорошей жизни. Это не повышение уровня жизни, люди его поддерживают в условиях низкого роста экономики. За кредитами идут люди с низкими доходами. Это проблема – чтобы у людей были доходы.

Стефани Фландерс

- С другой стороны: господин Силуанов, говорилось, что есть интерес в том, чтобы рос объем корпоративных кредитов. Кейс Майкла Калви, он влияет на инвестклимат. То, насколько корпоративные случаи могут стать уголовными делами. Во что это обошлось российскому и международному бизнесу?

Антон Силуанов

- Много мы говорим о Калви, но надо же говорить в целом о ситуации. Да, Калви - иностранный инвестор, да есть у правоохранительных органов вопрос к его компании. Но мне кажется, мы слишком много этому кейсу уделяем внимание, а надо системно на вещи смотреть. Мы проводим нацпроекты и прочее, но Кудрин прав, нам нужно заниматься доверием, к нашей правоохранительной системе и судам. Вот наши таможенные органы изменились, завоевали это доверие. И нам тоже самое надо пройти с органами, которые обеспечивают защиту бизнеса. Все говорят о Калви, но у нас похожие эпизоды и с нашими бизнесменами происходят, да и в других странах, согласитесь, такое случается. Комплексно надо решать вопрос - реформировать судебные органы и правоохранительную систему. И мы с Алексеем Леонидовичем вместе готовы, мы подготовили уже комплекс предложений.

Стефани Фландерс

- Господин Удеа, хотелось бы услышать ваше видение этого случая. У вас позитивный прогноз, многие не поддерживают этот позитивный взгляд, например, бывший глава Morgan Stanley в России говорит, что риски высокие, почти запретительные.

Фредерик Удеа

- Уверенность очень сложно построить и тем более восстановить заново. Россия много обсуждается в этом ключе, с точки зрения потери доверия, есть предрассудки, но мы тем не менее активно здесь развиваемся, у нас за последние 15 лет здесь не было сюрпризов.

Я встречался и с господином Силуановым и с Орешкиным, мы могли обсудить, чтобы не дискриминировали Societe Generale, Росбанк, с ЦБ мы могли обсудить вопросы контроля капитала. Система банковская становится лучше - становится меньше банков, хорошая регуляторная политика. У нас лично в последние 10 лет, конечно, были подъемы и спады, но у нас не было неприятных сюрпризов. Приверженность и последовательность властей и ЦБ позволяет нам с уверенностью смотреть на ситуацию в экономике.

Ортодоксальная, консервативная политика, направленная на стабильность, — это важное преимущество страны по сравнению с другими развивающимися рынками. Но приверженность росту - это тоже очень важна, а правоохранительная система, конечно, должна давать безопасность. Мы должны говорить о проблемах, но они могут быть преувеличены и интерпретированы неправильно. У России большие шансы на хороший рост, все будет зависеть от того, какой траектории будут придерживаться власти.

Стефани Фландерс

- Вы упомянули очистку банковского поля, но она оставила большую часть сектора в руках государства. Как это влияет на ваше восприятие банковского сектора. Если банки попадают под санкции, не могут заимствовать. Как это касается вашего банка?

Фредерик Удеа

- Мы являемся банком, который вовлечен в работу по разным фронтам — это не только корпоративные и розничные операции. Мы хотели бы сильнее быть интегрированными в экономику. Для нас важно, чтобы правительство не доминировало на банковском рынке, необходима справедливая конкуренция, у нас есть сигналы, что так и происходит.

Например, выстраивается общая цифровая система платежей, которая будет доступна всем банкам и позволит избежать монополии в этом секторе. Уверенность у нас есть в том, что лица, принимающие решения, привержены конкуренции и политике роста. Если я увижу что-то другое, я задамся вопросом о стратегии. Мы отстаем от двух главных банков в России, но мы, например, лидеры в автокредитовании, у нас очень хорошие условия. Для нас важно использовать весь наш опыт на благо России, мы подписали соглашение с министром Орешкиным о том, чтобы привнести наш опыт и знания на российский рынок.

Алексей Кудрин

- Орешкин сказал, что я за ослабление бюджетной политики. Я действительно предлагал изменить цену отсечения на $5 (сейчас она на уровне $40) и не повышать НДС. Вот это была бы серьезная забота об экономическом росте. Мы бы и этот год не проиграли, и доверие сохранили. Но я поддерживаю многое, что сказала Эльвира Набиуллина. При нынешной структуре экономике, качестве госуправления у нас нет возможности для серьезного прорыва. При этом президент поставил такую задачу, говорил о технологическом прорыве. Я бы назвал три фактора экономического роста. Первый – трудовые ресурсы, они будут сокращаться, вклад трудового фактора будет нулевым или отрицательным. Второй – инвестиции. Они застряли на уровне 20% ВВП и стоят на этом пределе последние шесть лет, при том что президент требовал поднять их до 25%, снова стоит эта задача и снова она скорее всего не будет выполнена. Третий фактор – производительность. Если не можем изменить ничего на первом и втором факторе, тут тоже трудно без инвестиций – нужны в инфраструктуру, технологии, но она должна стать главным фактором. Я оцениваю меры, которые предлагает государство, в этой сфере недостаточными. Если темпы экономического роста не будут расти, это не даст роста доходов населения, прибыли бизнеса и бюджета. Мы не все показатели нацпроектов выполним.

Алексей Кудрин

- Шесть шагов, которые я бы провел. Судебная, правоохранительная система, реформа госуправления, стратегическое управление, качество госслужбы, цифровизация и госкомпании. Вопрос превалирования госсектора в экономике. Правительство отказалось от приватизации – надо повышать эффективность. Наш рост не может быть обеспечен внутренним спросом, нам нужно расширение экспорта, в том числе несырьевого. Шестое – вложение в образование и технологии. Сейчас вкладываем 3% ВВП, Корея, Швеция – 5-7% только со стороны государства.

Стефани Фландерс

- Господин Силуанов, Кудрин сказал о стабфонде и цене на нефть. Вы могли бы тратить этот фонд на инвестиции, развивать экономику этими деньгами? … Я знаю вы согласны со всем, что он сказал.

Антон Силуанов

- Что касается трат резервов, мы договорились, что будет подходить к этому очень аккуратно. Мы знаем, что резервы спасли нас в прошлый кризис, и нам нужно иметь хороший запас, чтобы быть готовыми к изменению цен на нефть или к санкционному даже давлению. Если говорить о смягчении, о котором говорит Алексей Леонидович, а что делать, если цены упадут на нефть, чем будем финансировать нацпроекты? Мы договорились, что есть критерии, в соответствии с которыми можно резервы пускать на инвестиции - если на 1 рубль вложенный, вернется 10. А в противном случае это подрывает нашу бюджетную безопасность.

Стефани Фландерс

- Как вы считаете — договоренность с ОПЕК — хороший сценарий для России?

Максим Орешкин

- При всех сценариях, у нас очень ограниченный рост в добыче в России. У нас в других секторах должен быть рост - в сельском хозяйстве, в промышленности и так далее, а не в нефтегазовом секторе, поэтому сделка ОПЕК+ не дает никакого негативного эффекта на рост экономики.

Стефани Фландерс

- И вы считаете, что сейчас есть стабильность, цены вернулись к нормальному уровню?

Максим Орешкин

- Да, мы хотим стабильный рынок, цену в $50-60 мы считаем нормальной, но это не нам, а нашим партнерам нужна цена в $80 за баррель, нам достаточно $40.

Вопрос из зала

- Китай 152 раза упоминал экологию и окружающую среду в своих выступлениях, нам кажется, что если Китай подключится, будет большой эффект. Как можно сократить выбросы в окружающую среду, что думает Россия? Есть серьезные силы во Франции, Германии, которые занимаются этим.

Максим Орешкин

- Если смотреть на эмиссию CO2, то здесь Россия — лидер в мире, мы снижаем эмиссию быстрее всех в мире, Китай и Индия — наоборот. Россия остается и полностью поддерживает Парижское климатическое соглашение и будет играть активную роль в этом процессе. Поэтому, кстати, нефтяной сектор не будет лидирующим в экономике.

Эльвира Набиуллина

- Нужно помочь бизнесу внедрять повышенные экологические стандарты, ЦБ работает над тем, чтобы сделать более доступной линейку зеленого финансирования.

Максим Орешкин

- У нас зеленые бонды, много чего делается, инфраструктурные облигации.

Вопрос из зала

- Вопрос от китайского инвестора. В Китае первый вопрос сейчас это напряженность торговли с США. Что вы думаете по поводу торговой войны?

Вопрос из зала

- Вопрос от представителя ИКЕА. Мы активно работаем на российском рынке и планируем продолжать, мы производим здесь 50% производства. Мы видим возможности улучшения сотрудничества. Интересно, как будет меняться вопрос регулирования?

Вопрос из зала

- Вопрос от представителя Металлоинвеста. У нас в России самые прибыльные металлургические компании. Если бы они инвестировали это в рост, росли бы на 10% в год. Но не растет внутренний спрос, получается в России невыгодно быть предпринимателем, выгоднее быть чиновником, работать в правоохранительном секторе. Как стимулировать предпринимательский дух в России?

Антон Силуанов

- (о торговой войне США и Китая) Когда торговые конфликты, страдают все, но, что касается России, нам нужно воспользоваться ситуацией и просто начать занимать освобождающиеся ниши.


(о внутренних инвестициях) Раз для кого-то закрываются рынки, появляются новые возможности для российских предпринимателей. Металлургия получила один из самых высоких темпов прибыли, финансовый поток большой, почему эта отрасль не вкладывает здесь в России.

Мы открываем здесь новые ниши, готовы идти на индивидуальное сопровождение, новые налоговые режимы специально для ваших инвестиций создаем. Почему вы не инвестируете? И все нормально - у нас операционная рентабельность выше 10% в таких проектах - хорошие условия, пожалуйста вкладывайте.

Максим Орешкин

- Это глубокий, долгосрочный процесс, столкновение идеологии и госуправления. Это только начало долгосрочного процесса, это будет в ближайшие десятилетия откладывать отпечаток. Металлургия не должна быть драйвером экономики, где инвестиции металлургов в новые материалы? Просто увеличивать производство стали и простых продуктов – не тот сегмент, в рамках которого будет расти экономика. Мы видим, что происходит с отраслью в Китае, Японии. Мы создаем условия для развития бизнеса в рамках нацпроектов, это вопросы снижения неэкономических рисков, судебная система.

Вопрос из зала

- Жан Пьер Тома Vendome Investments инвестмент. Если посмотреть на французские компании, которые инвестируют в России – многие оценивают ситуацию положительно, есть хорошие примеры. Однако посмотрите, если сравнивать Россию и Францию, в России лучше ситуация с безработицей, инфляцией. Если сравнивать Россию с мировыми результатами, мы видим, климат не такой отрицательный. В этом контексте, когда возникает вопрос протекционизма США, Западная Европа занимает особую роль. Есть ли возможность начать обсуждение вопросов свободной торговли между Европой и Россией? Все развивалось нормально до введения санкций. Мы хотим работать вместе, сотрудничать там, где это возможно – допустим, в отрасли атомной энергетики, сельском хозяйстве.

Алексей Кудрин

- Французские компании очень много сделали для открытия нашего финансового и страхового сектора, конечно, геополитические вызовы внесли коррективы, их надо преодолеть, но надо идти на взаимные уступки. Хочу еще сказать, как преодолеть кризис в предпринимательстве. Иностранные коллеги нам говорят: знаете, у нас влияние бизнеса на парламент и на принятие законов гораздо сильнее, чем у вас в России. Я бы сказал, что у нас не хватает представительства интересов бизнеса в политических кругах.

И еще я шестой шаг забыл упомянуть, отвечая на прошлый вопрос, - это отношение центра и регионов, распределение полномочий между федеральными и региональными властями.

Фредерик Удеа

- Мы заинтересованы в развитии бизнеса в России, в том, чтобы росла уверенность. На самом деле не так много стран, где все безоблачно. Очень важно иметь стратегию, которая будет обеспечивать максимальную привлекательность для инвесторов. ситуация с ликвидностью, притоком капитала может меняться. Россия имеет возможность стать очень привлекательной, тут много талантов, у России замечательная репутация в области образования. Важно четко понимать конкурентные преимущества.

Стефани Фландерс

- Всегда есть возможность найти стимулы роста для экономики. Поднимите руки, кто считает, что к 2024 темпы роста экономики достигнут 4%?

(никто из участников панели рук не поднимает, в зале поднимается несколько одиноких рук)

ОТСЮДА

Как видно, у российских официальных лиц полностью отсутствует понимание экономического развития России. Орешкин, Силуанов, Набиуллина демонстрируют на редкость высокий уровень кретинизма, отвечая на вопросы. Они живут одним днем, действуя по принципу: "нам бы день простоять и ночь продержаться". Кудрин пытается что-то ляпнуть невпопад, типа, я был против повышения НДС и за защиту прав инвесторов, но в реале ничего для этого не делает. И эти дебилы руководят финансами и экономикой России!? Oh, my God!

Tags: Кудрин, Набиуллина, Питер, Россия, Силуанов, саммит, экономика
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 3 comments