Новости выжившей из ума смехдержавы (rex_net) wrote,
Новости выжившей из ума смехдержавы
rex_net

Categories:

«Главное — не давать свободы»



35 лет назад, 9 февраля, в 16.50 по московскому времени «оборвалась жизнь выдающегося деятеля ленинской партии и Советского государства, пламенного патриота социалистической Родины, неутомимого борца за мир и коммунизм Юрия Владимировича Андропова». В наше время многие представляют (а некоторые подают) Андропова как едва ли не гениального провидца, зачинателя далеко идущих преобразований, завещавшего нам их полноценное осуществление, основоположника современной России и образец правильного и уверенного управления страной. Этаким Лениным. Не верьте!

Государство как мафия

С середины 70-х годов в Советском Союзе оформился и затвердел административно-командный, махрово-бюрократический стиль управления всеми гранями жизни — политикой, экономикой, культурой, бытом и так далее. Генеральный секретарь Леонид Брежнев серьезно заболел, безостановочно и безнадежно деградировал как личность. «Быстро уставал, терял интерес к предмету разговора, все хуже говорил, отказывала память», — свидетельствовал директор Института США и Канады РАН Георгий Арбатов.

Многие успешно пользовались слабостью «первого лица» (и поэтому на покой его не отпускали). Прежде всего, военные и «генералы» ВПК, интересы которых по-бульдожьи отстаивал министр обороны Дмитрий Устинов. Прежние мирные инициативы советского руководства уступили место гонке вооружений и массированной милитаризации общества. Численность армии и количество вооружений превзошли все мыслимые и немыслимые пределы.

Гражданская экономика под невыносимым бременем военных расходов уверенно двигалась к краху. Упадок особенно ощущался в сельском хозяйстве. Страна переходила на продовольственные карточки, а миллиарды долларов, ежегодно выручаемые от экспорта газа, нефти, руды, леса и других природных ресурсов, уходили на приобретение за рубежом не передового оборудования, а зерна, мяса, масла, ширпотреба. Вместе с тем открытие и интенсивная, даже варварская добыча западносибирской нефти позволили заморозить преобразования в экономике. Над нами не каплет, а после нас хоть потоп, на манер нынешней российской рассуждала советская верхушка. Скорее всего, она просто не желала представлять и не представляла себе масштабов бедствия: статистика (опять же как и теперь) говорила исключительно об успехах, росте, подъеме.

Как на дрожжах разбухал управленческий аппарат — партийная бюрократия, занимавшаяся не столько вопросами партии, сколько дублированием хозяйственных функций, министерства и ведомства. Из-за многочисленных перекрестных согласований сильно осложнялось принятие решений, а об исполнении и контроле за результатами тем более «забывали». Главное не нарваться на лишнюю ответственность — вот «правило жизни» подхалимов, разгильдяев и начетников, которых механизм отрицательного отбора выносил на руководящие высоты (тоже знакомая нам картина, не правда ли?).


Леонид Ильич был жизнелюбом и «давал жить другим». Разложение партийного и государственного аппарата приняло небывалые масштабы

«Ответственные посты стали в принципе пожизненными, а бюрократы — несменяемыми. Очень многие секретари обкомов, министры, ответственные работники партийного и советского аппарата занимали свою должность по 15-20 лет», — описывал в мемуарах Георгий Арбатов (наверное, не подозревая, что советский гротеск вернется в современную постсоветскую реальность). С провалившими работу не расставались — их переводили на другие должности.

Номенклатура (все как сейчас) превратилась в касту, обогащенную особыми привилегиями: продуктовые «спецпайки», комфортное жилье, загородные особняки, охотничества, спецобслуживание в спецбольницах, спецсанаториях. Возникали дружеские и семейные кланы. К концу жизни Леонида Брежнева членами ЦК КПСС числились не только работники его секретариата, но и родственники — сын Юрий, назначенный заместителем бессменного и усыпанного государственными наградами министра внешней торговли Семена Патоличева; зять генсека Юрий Чурбанов, который сделал стремительную карьеру от майора до генерал-полковника и заместителя министра внутренних дел Николая Щелокова — близкого знакомца Брежнева с довоенной работы в Днепропетровске, руководившего МВД рекордные 16 лет. (Сын Щелокова в свою очередь заведовал «блатным» международным отделом ЦК ВЛКСМ). Кроме того, в так называемый брежневский «днепропетровско-молдавский клан» входили председатель Совета министров Николай Тихонов, первые заместители председателя КГБ Семен Цвигун Георгий Цинев… Всего в ЦК насчитывалось около сотни представителей этого влиятельнейшего клана.

Леонид Ильич устраивал тем, что, будучи жизнелюбом, жил на широкую ногу сам и давал жить другим. Прежде всего, заботясь, конечно, о родных. Брежневы располагали восемью подмосковными дачами. Дочери Галине и ее избраннику Юрию Чурбанову, помимо одной из дач, Леонид Ильич преподнес еще и квартиру, а также автомобили «Шкода» и «Рено», по тем временам невиданные по роскоши подарки.

Впрочем, довольно скоро Галина к супругу охладела. Ее новым увлечением стал Борис Буряце, сын цыганского барона и артист тетра «Ромэн». После ареста Буряце в его квартире обнаружили многообразный антиквариат, редкие иконы, старинные картины, огромное количество драгоценностей, бриллиантов, ювелирных изделий, персидские ковры, богатые сервизы, серебряный столовый прибор… Связи Буряце вели не только к политическому «истеблишменту», но и в уголовный мир подпольного бизнеса. Что, как и в наши дни, свидетельствовало о катастрофическом разложении государства.

Один год и вся жизнь

Первые угрожающие удары по советской мафии были нанесены в 1982 году, на излете брежневского правления, одним из ближайших соратников генсека, председателем Комитета государственной безопасности Юрием Андроповым. В августе он добился отстранения от должности первого секретаря Краснодарского крайкома Сергея Медунова. В конце 70-х, в рамках «рыбного дела» о контрабанде черной икры чекисты уже подбирались к Медунову. Но Леонид Ильич обожал сочинское взморье, и личного друга генсека не тронули. На сей раз после почти десяти лет безраздельного властвования на Кубани Медунов отправился в замминистры плодоовощной промышленности (Брежнев был сильно удручен вскрывшимися неприглядными фактами, но Медунова попросил «не брать»). 30 октября, за десять дней до кончины «генерального», арестовали директора московского гастронома №1 («Елисеевского») Юрия Соколова, когда-то — личного шофера «босса» московских коммунистов Виктора Гришина.

Еще в начале 1982 года Юрий Андропов занимал лишь 8-е место в неофициальной иерархии советских «вождей»–членов Политбюро ЦК КПСС — после самого Брежнева, второго человека в партии и ее главного идеолога Михаила Суслова, Николая Тихонова, секретарей ЦК Андрея Кириленко и Константина Черненко, министров обороны и иностранных дел Дмитрия Устинова и Андрея Громыко. Но уже в январе картина резко изменилась. Сначала застрелился Семен Цвигун. Одни говорили — из-за неоперабельного рака, другие — из-за вскрывшихся и доложенных Брежневу случаев должностных злоупотреблений в особо крупных размерах, третьи утверждали обратное — что Цвигун мучился знанием о вседозволенности «днепропетровско-молдавского клана».

Всезнающие «околокремлевские круги» поговаривали, что перед самоубийством у Цвигуна состоялся «крупный разговор» с Михаилом Сусловым: Михаил Андреевич, почти 30 лет, еще со Сталина, входивший в Политбюро, был категорическим противником расследований коррупции в партийных кругах. Якобы 79-летний Суслов разнервничался так, что из-за подскочившего давления потерял сознание. Так или иначе, 25 января, через неделю после самоубийства Цвигуна Михаил Суслов скончался. (Чем Андропов без промедления воспользовался: уже в день похорон Михаила Андреевича за крупные злоупотребления и взятки арестовали руководителя Союзгосцирка и хорошего знакомого Галины Брежневой Анатолия Колеватова).


Смерть Михаила Суслова (в центре) открыла Андропову прямой путь на самую вершину советской политической пирамиды

А в марте, в связи с травмами, полученными во время визита в Ташкент, резко ухудшилось самочувствие самого Брежнева, он все чаще стал поговаривать об уходе и о преемниках. Теперь в этом качестве называли уже только четверых — Черненко (также являвшегося одним из столпов «днепропетровско-молдавского клана»), Кириленко, Андропова и Устинова. (Известно, что сам Леонид Ильич обещал свой пост и Черненко, и Андропову, и первому секретарю ЦК Компартии Украины Владимиру Щербицкому). Но Кириленко пребывал в старческом маразме, забывал имена даже ближайших помощников, Устинов к посту генсека не рвался (как и Громыко), а Щербицкого Брежнев просто не успел протолкнуть. Поэтому «компетентные источники» знали: основная борьба за власть идет между Черненко и Андроповым.

Константин Устинович, руководитель аппарата партии и фактически личный секретарь Брежнева, знал того с конца 50-х, с совместной работы в ЦК Компартии Молдавии, и с тех пор шагал по карьерной лестнице исключительно вслед за Леонидом Ильичом. Черненко был трудолюбив, добросовестен, довольно приветлив и очень устраивал многочисленных представителей своего клана, включая Николая Тихонова и Виктора Гришина. Изъянами были слабое здоровье и полная непопулярность в силовых структурах.

Весной 1982 года Черненко некстати заболел и слег в больницу. Торжественный апрельский доклад в связи с днем рождения Ленина делал Андропов. В конце мая Брежнев «выдернул» его из КГБ, назначил секретарем ЦК по идеологии вместо почившего Суслова и, вызвав глухую обиду «друга Кости», доверил вести заседания Секретариата ЦК. Чем руководствовался уходивший из жизни генсек? Соображениями совести? Заботой о будущем государства? Вроде бы слышали от него такое суждение: ведь правда же Юрка сильнее Черненко — эрудированный, творчески мыслящий? Байка сие или быль, но переход в ЦК открывал перед Юрием Андроповым прямую дорогу к посту генерального секретаря.

Так же 10 ноября, в день смерти Брежнева, рассудил и академик Евгений Чазов, отвечавший за здоровье всего советского ареопага и состоявший с Андроповым в доверительных отношениях. Юрий Владимирович первым после обнаружения тела Брежнева примчался на дачу в Завидово. Увидев труп, вздрогнул и побледнел. Прихватил из спальни Леонида Ильича какой-то закодированный портфель (по слухам, с компроматом на окружение) и, не задерживаясь, вернулся в Москву, чтобы возглавить похоронную комиссию (по традиции ее руководитель принимал пост генерального секретаря). Влиятельнейший Устинов безоговорочно поддержал кандидатуру Андропова; Громыко, побаивавшийся нахрапистого Устинова, — тоже. Группа Черненко-Кириленко-Гришина трезво расценила, что схватка проиграна, и сопротивляться не стала. На пленуме ЦК именно Константин Черненко предложил в генсеки кандидатуру Юрия Андропова. Сборник «Избранные речи», составленный новоиспеченным генеральным секретарем, изданный стотысячными тиражом еще в 1979 году и с тех пор пылившийся в книжных магазинах, был моментально раскуплен.

Однажды, двадцать лет назад, вздорный Кириленко устроил начинавшему тогда секретарю ЦК Андропову незаслуженно гневную взбучку, довел до сердечного приступа. Кириенко вообще не любил Андропова (кстати, Суслов тоже, а Суслов и Кириенко не переваривали друг друга — такие вот «стройные партийные ряды»). Первым кадровым решением нового генсека была отставка 76-летнего слабоумного Кириленко. Самостоятельно написать заявление об уходе он не смог. За него это собственноручно сделал Андропов.

«Юрий Долгорукий»

Новый «генеральный», на протяжении предыдущих 15 лет председатель КГБ, был фигурой непубличной, в стране его не знали. И замещали знание слухами. Приписывали знание английского языка (помимо немецкого и венгерского), увлеченность западной литературой и музыкой, живописью, теннисом. Даже зарубежные диссидентские круги отзывались о Юрии Андропове одобрительно и с надеждой.

Юрий Владимирович, по рассказам хорошо знавших его, действительно не страдал присущими высокопоставленным коллегам чванливостью, назидательностью, грубостью, был дружелюбен, вежлив, остроумен, слыл эрудитом (особенно на общем посредственном фоне) и «либералом»: позволял соратникам (например, тому же Георгию Арбатову, а также знаменитому политобозревателю Александру Бовину) не таясь высказывать «непозволительное». Почти никогда не повышал голос, хотя мог ввернуть матерное слово. Писал неплохие стихи:

Сбрехнул какой-то лиходей,

Как будто портит власть людей.

О том все умники твердят

С тех пор уж много лет подряд,

Не замечая (вот напасть!),

Что чаще люди портят власть.

Не курил, практически не пил. Обожал хоккей, страстно болел за «Динамо». Сам, пока позволяло здоровье, ежедневно по 40 минут занимался гимнастикой. Любил прогулки по лесу. Отдыхать и лечиться предпочитал в Крыму и Минеральных водах (там, на Ставрополье, познакомился с первым секретарем крайкома Михаилом Горбачевым, очаровался им и продвинул в секретари ЦК по сельскому хозяйству). Любил бардов-шестидесятников, выделял Владимира Высоцкого и Юрия Визбора. В быту был скромен до аскетизма. Дочери и сыну в продвижении по службе не помогал: Ирина стала филологом, Игорь работал на «невыдающейся» должности в МИДе.

В работе был фанатичен. Трудился с 9 утра до позднего вечера, в субботу с 11 до 17-18 часов и несколько часов в воскресенье. Прочитывал до 600 страниц в день, обладал абсолютной, фотографической памятью. В отличие от других партийных бонз, с большой подозрительностью и даже брезгливостью относился к «подношениям». Однажды Семен Цвигун прислал в подарок шефу ящик коньяка. Супруга Андропова, Татьяна Филипповна, отчитала: «Передайте Семену Кузьмичу, что у Юрия Владимировича не будет возможности воспользоваться этим коньяком. Так что отправляйте обратно». Подарков от Цвигуна больше не возили. На свое 60-летие Юрий Владимирович получил целую груду дорогих презентов. «Это не мне, а моей должности. Отправьте все это в спецбуфет», — сухо распорядился юбиляр.

Став генсеком, Андропов начал с сокращения раздутого штата ЦК. Для этого из Томска в ЦК перевели бескомпромиссного и неподкупного Егора Лигачева. Прежние разухабистые банкеты в Кремле прекратились. Как и «барские» выезды номенклатуры на охоту. Совещания стали короткими и деловитыми. Чуждый вальяжности, Андропов мог запросто заехать, к примеру, в Госплан, при этом не вызывая ажиотажа, передвигаясь по Москве деликатно, на скорости 60 километров, почти без сопровождения.

Требовательный к себе и другим, новый генсек выдвинул лозунг: «Образцовая дисциплина для всех — от рабочего до министра». К радости населения, был провозглашен курс на искоренение взяточничества, хищений, приписок, расточительства, на борьбу с мафиозными структурами. По всей стране прошла ревизия дач — государственных и частных. Дошло до того, что в Киргизии разного рода руководители стали сдавать свои особняки под детские сады и службы быта. Пошли аресты лихоимцев и «теневиков» на Северном Кавказе, Закавказье, в Средней Азии, началось расследование знаменитого «хлопкового дела» о приписках на миллиарды рублей.


После смерти Брежнева в борьбе за власть сошлись «силовики» и «торгаши», чьим выдвиженцем был Константин Черненко (в центре). Сегодня такого противоречия нет

Уже 16 декабря был освобожден от должности министра внутренних дел Николай Щелоков. После его ухода обнаружилась большая недостача, Щелокову пришлось вносить в кассу МВД десятки тысяч рублей. В ходе следствия выяснилось: бывший министр «брал» все — иномарки, антиквариат, мебельные гарнитуры, драгоценности, ковры, хрусталь. Под кроватью хранились картины русских художников. Личные архитектор, портной, стоматолог, печник, лудильщик были устроены в МВД на офицерские должности майоров, подполковников.

Сначала застрелилась жена Николая Анисимовича, потом, уже после смерти Андропова, надев парадный генеральский мундир и шлепанцы, и сам Щелоков разнес себе голову из охотничьего ружья. На его место, министром внутренних дел, Андропов поставил своего сменщика в КГБ Виталия Федорчука. Генерал начал круто — с отставок всех уличенных в беззаконии, невзирая на звания, должности и связи в партийном руководстве. А генсек получил негласное прозвище «Юрий Долгорукий».

Историк Рой Медведев пишет: «В 1983 году следственный изолятор КГБ в Лефортово был переполнен. Здесь было немало недавних государственных чиновников, крупных чинов милиции и прокуратуры, работников управлений внешней торговли и внутренней таможенной службы, партийных и советских работников среднего уровня, сидевших рядом с заправилами „черного рынка“ и подпольными миллионерами».

Одновременно начался демонтаж культа личности Брежнева. В предновогодней передовице «Правды» о его недавнем уходе из жизни не обмолвились ни словом. Вместо этого в прессе появились упоминания Никиты Хрущева и Георгия Маленкова, когда-то свергнутых Леонидом Ильичом. На торжественном собрании, посвященном 60-летию Советского Союза, Юрий Андропов упрекнул почившего предшественника: «Партия должна ориентироваться на дела, а не на громкие лозунги». Раздались «продолжительные аплодисменты».

Предчувствие перестройки?

Впрочем, с политическими преобразованиями новый генсек не торопился, понимая, что «сначала нужно накормить народ». Разваленная экономика — главная беда, доставшаяся ему в «наследство» от «дорогого Леонида Ильича». В ЦК создали новый, экономический, отдел, возглавить его Андропов пригласил первого зампреда Госплана СССР, бывшего директора «Уралмаша» Николая Рыжкова.

Возможно, дало свои плоды укрепление дисциплины, да и общее оживление, возникший оптимизм: 1983 год отметился повышением производительности и объемов выпущенной продукции в промышленности и сельском хозяйстве. Рост исчислялся 4-6%, что по теперешним временам — на зависть. Рос выпуск предметов потребления, на 8 млрд увеличился товарооборот, на 12 миллиардов — вклады населения в сберкассы. Лучшие показатели за много лет.

В то же время началась открытая экономическая дискуссия, разработка плана преобразований. Предусматривалось «повышение роли трудовых коллективов в управлении предприятиями, учреждениями, организациями», другими словами — их самостоятельности. Настоятельно говорили о привязке производительности и результатов труда к заработной плате и другим формам материального поощрения. Предполагалось расширение и увеличение количества личных приусадебных хозяйств, подсобных хозяйств при предприятиях.

На этом фоне начались осторожные подвижки в общественно-политической сфере. Однажды на встрече с ветеранами Юрия Андропова попросили: «Не либеральничайте с теми, кто не об общем благе думает, не о работе, о только о лично благополучии». «Это мы вам обещаем», — ответил Юрий Владимирович, чем вызвал восторг.


Въехав в Кремль, Андропов оставил председателем правительства доставшегося от Брежнева 77-летнего Николая Тихонова (слева)

Осенью и зимой 1983 года прошли отчеты и выборы в парторганизациях — от первичных до областных и краевых. При этом в установках ЦК говорилось: «Не могут быть терпимы факты, когда собрания проходят по подготовленному сценарию, без заинтересованного, откровенного обсуждения, когда выступления участников заранее редактируются, а инициатива и критика приглушаются». На партконференциях впервые с середины 60-х зазвучали смелые, откровенные выступления.

Центральный комитет (а значит, генсек) призывал «смелее выдвигать новых руководителей, исходя из их личных качеств и способностей». К концу 1983 года сменили около 20% первых секретарей обкомов и более 20% министров, появились новые лица в аппарате ЦК. В некоторых крупных городах руководство райкомов партии обновилось на 25-35%, значительное освежение кадров происходило в Москве, в областях РСФСР, Украины, Казахстана. Мысль Андропова шла дальше: сократить представительство в Верховном Совете высокопоставленных чиновников и партийных функционеров, увеличить долю рабочих, колхозников, служащих…

Во внешней политике он размышлял над выводом войск из Афганистана, планировал нормализовать отношения с Китаем. После вооруженного конфликта из-за острова Даманский на советско-китайской границе размещались десятки дивизий и всевозможные вооружения. Создание группировки обошлось в 200-300 млрд рублей, ее поддержание стоило еще десятков миллиардов в год. Напряженные отношения с восточным соседом Советскому Союзу были не по карману.

Спустя годы Егор Лигачев скажет: подлинным автором перестройки был Андропов, мы реализовывали его задумки.

ОТСЮДА

Tags: Андропов, СССР, история
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments